Я заметил и следы гусениц

Я заметил и следы гусениц: видно, у немцев были и танки. А было уже совсем темно, когда мы добрались до хутора, На который нас вел Микола.

Хутор расположился на маленькои полянке, которую со всех сторон тесно обступил лес. Небольшая хатка под соломой, навес для коровы, крохотный огородик, вот и все хозяйство.

Владелец хутора невысокий дядько с волосатым лицом, на котором перекатывались плутоватые глазки, встретил нас довольно приветливо.

Он помог перенести потерявшую сознание Нину на «пол» — дощатый помост между стеной и печью, заменявший кровать. Подсунул ей под голову подушку в наволочке из цветастого ситца.

Велел жене сварить нам картошки:

А Пробачайте… Бильш нема ничего!

Я выставил караулы. А потом мы разостлали на полу солому и заснули как убитые.

Ночь прошла без всяких приключений. Утром мы с Павлом решили идти на дорогу двумя группами. Одной должен был командовать я, другой — Павел. Проводником группы Павла мы назначили хозяина хутора, которого, как выяснилось, звали Осеем.

Этим мы убивали сразу двух зайцев — получали проводника, хорошо знающего местность, и брали заложника: после установки мин мы решили вернуться назад на хутор.

Как водится, Осей долго спорил, жаловался, что у него и «у грудях болит» и «у спыну вступило», что «ноги дуже погани» и что «диты дрибни, а жинка хвора»…

Жена Осея хватала за руки то меня, то Павла, то с причитаниями кидалась к Миколе.

— Ой, рятуйте мене, люды добри! Пожалийте нас, сирых… Ой забьют чоловика, сироты зостанутся! А-а-а! Ой, рятуйте мене, куме. пожалийте!

За подол матери с ревом цеплялись дети.

Видно было, что Микола чувствовал себя неважно. Он покраснел, отводил глаза, что-то утешительно бормотал.

Наконец он взял женщину за руки, силой усадил на скамью и

сказал: « Слухайте, титка Хадора, не кричить… Кажу вам — жив буде ваш чоловик. Чи вы не разумиете, яка вийна иде! Ось гляньте — у него, у него,- он обвел нас рукой, — и жинки и диты, як и у вас. А идут — треба… Не кричите. Як треба — так треба.

— Але — начала было тетка, но Микола строго перебил ее:

— Все, титка Хадора! Не треба бильш!

Мы с Павлом только диву дались, когда увидели, что тетка Хадора замолчала, разыскала холщовую «торбу›› и начала засовывать в нее хлеб, невесть откуда появившееся сало, огурцы Осею в дорогу.