Володя сначала не соглашался

Володя сначала не соглашался. Но ему и самому очень уж хотелось узнать, что там взорвалось. А не могли немцы просто напросто взрывом обезвредить мину? И после того как я торжественно пообещал «только глянуть одним глазком» и тут же возвращаться, скрепя сердце отпустил. Проводником со мной вызвался пойти Микола.

Мы двинулись лесом, потому что на просеке наша группа, конечно же, оставила след и можно было наткнуться на немцев. Кто знает, может, будет погоня?

Микола шёл чуть впереди неслышным шагом настоящего лесного жителя полесовщика. Есть такой особый шаг, к которому уроженец лесных мест привыкает с самого раннего детства. Под его поступью не треснет сухая ветка, не примнется трава, не чавкнет топь. Кажется, не останется и следа… Вот так и шел Микола.

Он ни разу не оступился в яму, скрытую под густой порослью черники и голубики; отгибая ветку, чтобы пройти, он делал это так, чтобы ветка, выпрямляясь, оставалась неподвижной, не хлестала по лицу идущего сзади. А когда встречалось препятствие — упавшее дерево или колдобина, заполненная водой стоячей,- коротко предупреждал: — Пид ноги!

Метров за пятьдесят от железки, когда сквозь деревья уже просматривались вершины телеграфных столбов, Микола остановился.

— Десь тут есть рив.

— Какой еще ров?

— Окопы. Ще з той войны остались. Ось!..

Старые, с пологими, заросшими травой стенками окопы, оставшиеся еще со времен империалистической войны (в этих местах когда-то шло наступление Брусилова), сослужили нам хорошую службу. По узкому ходу сообщения, начинавшемуся еще в лесу, мы выползли на откос выемки и притаились в кустах,прикрывавших старое пулеметное гнездо, метрах в двадцати от железной дороги. Я осторожно раздвинул ветки. Внизу, на путях вкривь и вкось

лежали разбитые вагоны и платформы, парил паровоз, развернувшийся поперек рельсов, торчали развороченные радиаторы и кузова грузовиков. Все вокруг было запорошено чем-то белым (позже мы выяснили — мукой). Ярко блестели на солнце белые кучи консервных банок. «Ого! — подумал я.- Подходящая мина!»

Вокруг разбитого состава возились немецкие солдаты. Что-то кричал, размахивая руками, офицер в фуражке с высокой тульей.

На противоположном скате выемки стоял пулемет, возле него часовые. Микола ткнул меня в бок, показал глазами на офицера, потом перевел взгляд на винтовку.

Я вспомнил Володины наставления и молча погрозил ему кулаком…

Эх и хорошо возвращаться домой с удачно выполненного задания! Все время наперебой с другими говоришь. Припоминаешь все мелочи пережитого.