В начале октября

В начале октября я взял Миколу с собой, в лагерь нашего партизанского соединения, расположенный неподалеку от деревни Езерцы.

Лагерь к этому времени основательно изменился. Вместо шалашей и палаток из парашютного шёлка появились благоустроенные, с партизанской точки зрения, землянки.

Кухни — места, где разводились костры и готовилась пища, обнесли аккуратными березовыми заборчиками, пространство внутри которых посыпалось песком. Рядом построили из жердей столы и скамейки.

Штаб разместился в роскошном рубленом доме, реквизированном у какого-то полицая и перевезенном в лес. Был даже «театр» — помост. вокруг которого располагались ровики для сидения.

Эге ж! — пошутил Микола.- Та тут, я бачу, циле мисто!

Прежде всего мы с Миколой заглянули в нашу подрывную землянку. которая располагалась в низком месте, и в ней под дощатым настилом пола хлюпала вода. За это землянку окрестили «крокодильим болотом».

Возле печки, сделанной из трофейной немецкой бочки, что-то штопала наша повариха Софья Осиповна, когда мы вошли.

— А я все думаю — и где наш Володька подевался? и

— А не найдется у Володьки какая завалящая одежонка для Верки? Совсем обносилась девчонка!..

Верка — семнадцатилетняя дочь Софьи Осиповны, сидела тут же, возле матери. Услышав разговор об одежде, а может, потому, что приметила Миколу, она тряхнула густыми рыжими волосами и надменно отвернулась.

Просьба Софьи Осиповны не была для меня неожиданностью.

—А ну, диверсант, поднеси дивчине подарок! — сказал я Миколе.

Микола вынул из своей торбы шелковую косынку и неловко сунул ее в Веркины руки.

Та развернула и обрадованно воскликнула:

— Гляньте, мамо, совсем такая хустка, что вы подарили мне перед войной в Корюковке! Ой, спасибо!

Она накинула косынку на голову, посмотрела в осколок зеркала и состроила Миколе глазки. Но Микола, неискушенный в женских чарах, не понял ее кокетства. Он потоптался, кашлянул, смущенно осмотрелся по сторонам и сказал:

— ГІишлы…

Пока ездовые грузили на нашу фурманку ящики с толом и мины, я поташил Миколу «в рацию» — так мы называли нашу партизанскую радиостанцию. Начальник рации — Толя Маслаков согласился устроить нами внеочередной радиосеанс, приняв во внимание наше удаленное от лагеря местожительство, но при этом не упустил случая взять клятвенное обещание в следующий раз непременно принести бензина для движка.

Толя повесил наушники на ветку кустика, росшего у входа в его крошечную землянку, покрутил лимбы настройки, и сквозь вой и треск прорвался твердый и чистый голос, передававший сводку Совинформбюро.