Солдаты тихо разговаривали

Солдаты тихо разговаривали, время от времени вспыхивали огоньки сигарет.

— Товарищ сержант, а парашют может не открыться? Гурьев улыбнулся и внимательно посмотрел на Корнышева.

— Д-5 более надежен, чем ваш желудок. Ну а если что… Есть запасной. Как вести себя в воздухе в случае сближения с другими парашютистами, вы знаете.-~ И уже мягко добавил: —

Да ты что, Володя? Ты ж из Донбасса.

— Я не просился в этот десант! — зло ответил Корнышев. Гурьев растерянно замолчал, сорвал с земли пыльный колосок и стал грызть его. «Ну фрукт, ну деятель!..» Сам Гурьев не

представлял себе иной службы. Еще на медкомиссии в военкомате он скрыл вырезанные гланды и перелом левой руки. Сам упрашивал военкома: «..В ВДВ, только в ВДВ». Бегал кроссы, плавал. А этот тип… может, больной, так ведь нет, и бегает недурно, и на перекладине вертится. Худой, но жилистый… Странный парень… или просто трус, гнилье.

— Знаете, Корнышев, я думаю, что ВДВ вполне обойдутся без вас, но я хотел бы видеть вашу физиономию, когда вы будете повествовать своей девушке о героической службе.

Губы Корнышева растянулись в презрительной ухмылке. Гурьев зло сплюнул изжеванный стебель. «Да, этого смазливого хорька никакой агитацией не проймешь, ну ничего, прыгнет как миленький, выпускающий ему поможет».

Первый корабль, встать! Три шага вперед!

Началась контрольная проверка. Офицеры ПДС осматривали парашюты, приборы, замки. В это время уже шла загрузка техники. В черных жерлах под килями самолетов исчезали платформы АСУ, радиостанции, походные кухни, машины медицинской части. Гурьев все это время не спускал глаз с Корнышева.

— Второй корабль, направо, бегом марш!

Командовал загрузкой батальона начальник батальонной ПЦС майор Гормашов. Он—мастер парашютного спорта, совершил больше тысячи прыжков. С парашютом Д-5, не имеющим фала управления, умудрялся приземлиться точно на площадку сбора и поэтому, приземлившись, никуда не торопился, спокойно снимал парашют и, закурив толстую папиросу, ожидал сбора подразделении.

Тяжелые сапоги загремели по трапам. Десантникн размешались на сиденьях. Настроение сразу поднялось, а Корнышев был по-прежнему бледен и хмур, плотно сжимал губы и смотрел себе под ноги.

— Ты что, касторки выпил, Корнышев? —~ крикнул ему Туз.

— Прогуляться по облакам не менее приятно, чем по Дерибасовской.

А у тебя, юноша, вид словно у незаполненной авоськи… Ты пой, Корнышев, пой… Это помогает.