По дороге, уже днем

По дороге, уже днем, мы совершенно случайно встретили немецкую легковую автомашину. Машина с трудом, разбрызгивая грязь, двигалась по проселочной дороге, то и дело застревала.

Тогда раскрывались дверцы, выскакивали два немецких солдата и толкали ее дальше.

Мы шли сбоку от дороги и заметили машину с заросшего кустами пригорка, когда она буксовала на подъеме. Мы засели в кустах, росших по обочинам проселка, дождались, пока машина не поравнялась с нами, и в два счета расстреляли ее. В машине, кроме солдат и шофера, оказался еще и немецкий лейтенант. К сожалению, нам не удалось никого взять живым, о чем особенно сокрушался Павел: ему очень хотелось добыть «языка».

Никаких важных документов в машине мы не нашли. Немцы, видно, совершали «хозяйственную операцию››: в багажнике лежал мешок сала и несколько буханок хлеба, внутри машины мы нашли

большой бидон с медом, под сиденьем — несколько бутылок польской «монопольки›› и десяток фляг, наполненных сливками.

Взять все трофеи с собой мы, конечно, не могли и выбрали только то, что можно было унести. Само собой разумеется, в их число входило оружие, форма, часы и все прочие предметы чисто немецкого происхождения. Сняли мы и аккумуляторы и зарыли их на приметном месте: они могли пригодиться радистам.

Зато Миколе привалила особенная радость: теперь он вооружился немецким <<козлом>> — автоматом. Об этом Микола давно мечтал.

На Мульчицких хуторах никаких немцев не оказалось. Мы выспались, отдохнули, а к вечеру встретились с разведчиками нашего соединения и вернулись в лагерь.

Я заметил, что Микола начал частенько крутиться возле «кухонного костра», в дымном и благовонном царстве Софьи Осиповны и Верки. Софья Осиповна сначала была довольна: удобно иметь хлопца под рукой— то дров притащит, то поможет отчистить закопченные на костре ведра, то сбегает за водой… Но потом, коды она заметила, что Верка делается уж больно разговорчивой в присутствии Миколы, начинает рассказывать о том, как жили до войны в Корюковке — нет, не Миколе, а любому то дверну вшемуся под руку, а если другого никого нет, то ей самой.

Осиповна забеспокоилась.

— Може, вы, Алексей Семенович,— сказала она как-то Егорову,

— накажите хлопцам, шоб не сидели на кухне.

— Да разве они там сидят? Что-то я не замечал :

— Сидят, уй як сидят. Ходить як небудь, побачите, Особенно той — Микола.

— Вот оно что! Микола, значит, в зятья к вам метит! Егоров захохотал.— А чем не зять?! Орел!

Софья Осиповна еще пуще усилила бдительность. Она стала прогонять Верку, как только Микола появлялся в районе кухни.

Но Микола этого будто и не замечал.