Он помнил, хорошо помнил

Он весь дрожал, ожидая взрыва. Он помнил, хорошо помнил, что там, в бытовке, увидев в окно бригадира, бросил, не погасив, сигарету.

— На втором этаже люди работают! — вспомнил кто-то.

— Предупредить надо!

— А Женька где? —тревожно спросил бригадир, оглядывая изолировшиков.

Женьки не было.

Малыш рванулся из траншеи, но бригадир поймал его за ногу и стащил вниз. Тот вырывался, кричал:

— У него же свадьба в воскресенье!

Бригадир придавил Малыша к стене и крепко держал.

Дым продолжал валить из окна. Все, оцепенев, глядели на станцию, ожидая взрыва. И тут появился Селезнев. Он, сгибаясь под тяжестью кислородного баллона, ковылял к траншее, но не туда, где прятались изолировшики, а к месту, куда сбрасывал рубероид Евдокимов.

— Клади его на землю! Клади! — крикнул бригадир.

Но Женька не слышал.

Малыш, воспользовавшись тем, что бригадир отвлекся. выскользнул из его рук и выскочил наверх. Женька в это время подошел к краю траншеи, кинул вниз голубоватую тушу баллона п бросился бежать в сторону. Баллон ударился о трубу, тотчас же ухнул взрыв. Малыш видел, как высоким столбом поднялась земля и как Женька свалился на землю, закрывая голову руками. Малыш споткнулся, упал на четвереньки, но тут же вскочил и кинулся к Женьке. Тот лежал вниз лицом. Спина и ноги у него были засыпаны комьями земли.

— Женька! Ты жив?!

— Не ори! Живой… — зашевелился Селезнев.

Их окружили изолировщики.

— Тушить надо! Чего уставились! —« буркнул Женька», тщательно отряхивая брюки, чтобы никто не заметил, что у него трясутся руки.