Ладони над огнем

Он приходил, усаживался на корточки и молча грел растопыренные ладони над огнем. А Верка, не обращая ни малейшего внимания ни на сердитые Материнские взгляды, ни на окрики, садилась с противоположной стороны на круглый обрубок и начинала:

— А вот у нас у Корюковке, ох и добрый клуб был. Танцы. Мороженое продавали. А ты знаешь, что такое клуб?

Микола мотал головой и односложно ответствовал:

— Ни!

— У! Это дом такий, специально, шоб веселитись. Уси приходять разодетые, гарные такие. Музыка. У нас и оркестр був цукорного заводу. З барабаном. Як громыхне — аж стекла трясутся… А ты чул колы-нибудь оркестр?

— Як у Ривном був — чул. У парке. Тильки мене у парк той не пустыли. Треба було квиток купыть. А у мене грошей нема. Так я музыку слухал биля плетня…

Не плетня, а ограды. У нас вокруг клуба тоже колысь была ограда. Чугунна. Ох и гарна!.. Тильки немец зараз ее знищил… Разом з клубом…

И над Веркой, и над Миколой сначала подтрунивали, а потом кончили — привыкли.

Трудно сказать, чем поразила Миколино воображение эта веснушчатая некрасивая девушка со вздернутым носом и рыжими волосами. Он мог часами, не прерывая, слушать ее. А если она начинала расспрашивать, смущался, краснел, отвечал односложно:

— Да, нет…

Однажды я краем уха слышал, как Микола спросил:

— Слухай, Вера, а кого записуют у той?..

— В який это-той?

— Ну у космомол?

— Во-первых, не у космомол, а в комсомол. А во-вторых, то, що не каждого хлопца и не кажду дивчину у комсомол примут. Тольки наикращих, наисознательнейших. За яких и другие комсомольцы,

а то и коммунисты поручаются. Рекомендацию дадут. Зрозумило?

— Слухай, а от ты поручишься за мене?

Верка приподняла брови, скосила глаза, усмехнулась:

— Як заслужишь… Може, поручусь. Побачим…

Микола, видно, хотел сказать ей что-то еще, но поперхнулся.

Очень может быть, что Микола в конце концов расхрабрился бы и договорил то, что хотел. Но как раз в этот момент раздался сильный шум, послышались приветственные возгласы, и все бросились

к землянке Егорова, возле которой остановились только что прибывшие с задания Гриша Мыльников и Вася Кузнецов. Они тяжело переступали с ноги на ногу, одежда их промокла, лица осунулись, почернели от усталости.

Но и по улыбкам, которые им никак не удавалось сдержать, и по залихватски сдвинутым на затылок кубанкам, и по тому, как небрежно, с особым партизанским форсом стволами книзу висели у

них на плечах автоматы, и по цигаркам, небрежно приклеенным к углам губ, по всему можно было догадаться, что задание выполнено.