К вечеру мы покинули хутор

К вечеру мы покинули хутор. Павел со своей группой двинулся

к разъезду Польская Гура, а я — к станции Маневичи.

Сначала мы пошли просекой: лесом быстро не пойдешь, а нам

нужно было торопиться. Но скоро пришлось свернуть: на просеке

ждала засада. Хорошо еще, что мы вовремя увидели ее и немцы нас

не заметили.,

До железной дороги мы добрались за полночь. На линии было

неспокойно. Еще издали услышали стрельбу. Над лесом то и дело

взлетали осветительные ракеты. Конечно, и стрельба и ракеты нас

не смущали: немцы, охранявшие железную дорогу, всегда стреляли

для собственного успокоения. Но на этот раз выстрелы густо до-

носились сразу из многих мест, значит, охрана была усилена.

І/І верно: как только лес поредел и впереди замаячил черный

хребет насыпи, мы сразу же увидели, что на том месте, к которому

вышли, нечего и думать о минировании. Прямо против нас ока-

зался пост, время от времени напоминавший о своем присутствии

длинными пулеметными очередями.

Мы двинулись лесом вдоль линии в надежде найти где-нибудь

удобное местечко. Прошли километр, другой, я посадил себе из-

рядную шишку на лбу, а обстановка на линии не менялась: через

каждые полторы сотни метров стояли немецкие посты, периодически

постреливали из пулеметов и автоматов и пускали ракеты. На-

конец кто-то оступился в яму с водой, вскрикнул, загремел котел-

ком. Нас заметили.

И сразу железная дорога превратилась в сплошной огненный

вал. Над нашими головами затрещали, защелкали пули. Частым

дождем посыпались ветки, хвоя. Откуда-то слева, наверное со

станции, ударила пушка.

К счастью, лес для партизана — ,надежная крепость. Если

не считать шишек, ссадин и царапин, полученных во время пос-

пешного отступления, огневой шквал не причинил нам никакого

вреда.

Мы отошли поглубже в лес и остановились перевести дух.

Я сосчитал людей: все восемь человек оказались на месте.

Передохнув, решили вернуться на хутор:

близился рассвет, и было совершенно ясно, что мин поставить се-

годня не удастся. Я уже собрался было встать, когда вдруг совсем

недалеко раздался треск сучьев. Кто-то продирался сквозь чащу.

Мы замерли: неужели немцы послали погоню? В такой обстановке

можно было ожидать всего. Я шепотом скомандовал:

— Приготовиться!

Щелкнули затворы. Партизаны ползком на ощупь занимали места поудобнее,

выбирали деревья потолше. Треск при ближался.

Напряжение разрядил Микола.

Да це не нимец, — сказал он громким шёпотом, — Це вепрь,

кабан дикий, взлякав, скризь лис лизе… Зараз учуе — поверне.