Деревья стояли голыми и мокрыми

Деревья стояли голыми и мокрыми, каждое прикосновение к ним означало холодный душ, и скоро мы вымокли до нитки. Пройдя километров пять, я остановил группу передохнуть.

— Ну, Микол,.па, сказал я.— Сегодня будешь ставить! Ты готов?

Я завжди готов, товарищ командир!

Мы с Миколой вместе проверили мину и взрыватели. Я отдал ему свой маскхалат. Миколе предстояло переползти пространство между лесом и железной дорогой. Там на земле лежал снег, и маскхалат был совершенно необходим.

Примерно в километре от железной дороги Микола, шедший впереди, знаком остановил группу и тихо сказал:

— У тым краю просеки пост з пулеметом. Нимецька охрана.

Треба вертать у лис.

Мы свернули и пошли лесом. Теперь мы двигались гуськом: впереди Микола в моем маскхалате, за ним — я, за нами по одному вытягивались остальные.

Вскоре мы набрели на чей-то свежий след, шедший как раз в нужном нам направлении. Микола остановился: по чужому следу.

Мы собрались в кучу. Осторожный Озеров сказал:

— Лучше, пожалуй, обойти это место. Нарвемся еще.

Но Кузнецов, Дарданелл, Клягин замахали на него руками:

— Так и до утра не доберемся!

— А ну его к черту — по лесу болтаться!

— Айда! Чего там! Пройдем малость — свернем!

Не понимаю, как я мог согласиться с ними. Может быть, это случилось потому, что и мне, конечно, тоже надоело лазить по мокрому и холодному лесу, хотелось выполнить задание поскорее,

вернуться в тепло, обсушиться, отдохнуть. А может быть, и я, и все остальные попросту хотели прихвастнуть друг перед другом лихой партизанской беззаботностью…

Вот что случилось дальше.

Мы пошли по следу. Железная дорога была уже совсем близко, когда мы оказались на крошечной полянке, вернее, в разрыве густой заросли елового молодняка.

Микола зачем-то повернул ко мне голову, видно, хотел что-то сказать. Таким я и запомнил его: вполоборота, небольшого, с обветренным спокойным лицом, в белом маскировочном халате, ярко

выделявшемся на фоне темно-зеленой хвои…

И вдруг хлестнула длинная автоматная очередь. Я успел заметить сизый пороховой дымок, запутавшийся в ветвях молодой елочки, метрах в двадцати от нас. Рядом цвинькнули пули. Посыпались ветки…

Все остальное произошло мгновенно. Не раздумывая, мы залегли, точнее, попадали, открыли ответный огонь. У нас уже выработался условный рефлекс: наткнулся на засаду — сначала огрызнись, чтобы враг почувствовал, а потом соображай, что делать: отходить, наступать или вести бой на месте.