Часам к одиннадцати кончим

Евдокимов окинул взглядом оставшуюся незаизолированной часть трубы. «Часам к одиннадцати кончим! Может, загрузить котел битумом и отдохнуть малость, пока он растопится».

И от того, что было противное настроение. в голову лезли неприятные воспоминания. В который раз вспоминалось бригадное собрание, состоявшееся утром.

«Сопляк чертов! Жизни не видел, а уже судьбы чужие лезет решать!» Но больше всего расстраивало воспоминание о выступлении Трофимыча, самого пожилого из всех рабочих бригады, хотя тот и не требовал, чтобы его выгнали. Конечно, трубу надо было

вчера заизолировать. Да и не сделали, все обошлось бы, не захвати их начальник участка за выпивкой.

Евдокимов приехал на строительство газопровода из районного городка, где работал на большом химкомбинате. Там он имел хорошую квартиру, был женат, рос у него сынишка, который часто вспоминался здесь. И если тосковал Евдокимов по прежней жизни,

то больше всего из-за сына. С женой у него не получилось взаимопонимания с первых дней. Жили пять лет каждый сам по себе, не интересуясь заботами и радостями друг друга. Возможно, так и прожили бы всю жизнь, если бы Евдокимов пил меньше.

— Эй, хлопцы! — На другой стороне траншеи стоял мужчина.

Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и на волосатой

груди синела татуировка- Можно вас на минутку?

— А что такое? — спросил Евдокимов.

— Что, мы так через траншею, что ли, разговаривать будем?

Перейдите сюда!

Евдокимов лениво перепрыгнул через траншею. Поговорив с мужчиной, он вернулся и сказал:

— Ему рубероид нужен… Сделаем, а? У кровельщиков возьмем рубероид, они сейчас работают на крыше, не заметят, и по траншее к котловану, а оттуда сюда. Пошли?!

— Тебя же только что чуть не выгнали! — насмешливо сказал Васек.

— Я и не собираюсь пить на работе… После выпьем… разве что по глоточку, а то мутит, корежет всего!

Ты, Евдокимов, как баран… Думаешь, с тобой шутили утром?